Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

lake

Мемуары. Переезд

Мама вернулась в Феодосию и сказала, что папа уехал в Бурят-Монголию по служебным делам. Мы поверили. Такое было и раньше, когда папа ездил в ту же Бурят-Монголию и его не было дома два месяца. По возвращению из той поездки он привез нам маленькие меховые унты и набор кинжалов. Что папа делал там, мы понятия не имели.
В 90-х годах уже в Израиле, у мамы немного развязался язык, и она мне рассказала, что папу несколько раз вызывали на Лубянку и предлагали поехать в Чехословакию
на нелегальную разведывательную работу и он дал согласие. Но потом все заглохло. По-видимому, поездка в Бурят-Монголию имела связь с этим предложением.
Мама сказала, что из Бурят-Монголии звонить нельзя.

Любчинский устроил маму на работу в промтоварный магазин кассиром.
Жизнь продолжалась. Мы ходили в школу, я в первый класс, а мой брат Витя, Которого в Палестине звали Давидом, в четвертый. Время шло, дни, недели, месяцы, а от папы никаких вестей. Мы с братом стали подозревать, что что-то не так. Мама днем и вечером еще как-то держалась, а ночью плакала. В такой ситуации мама поняла, что надо рассказать нам всю правду. Так мы узнали, что папа арестован. Почему? За что? Мама не могла объяснить. Мы понимали, что когда ловили бандитов, арестовывали их, то затем сажали в тюрьму. Но папа, какое он имеет к этому отношение? Непонятно! Часто ночью я забирался к маме в постель и как мог, утешал ее. Брат Витя как-то замкнулся и весь ушел в себя. Я же был более мягкий, открытый и находил нужные слова маме. Она ходила на работу, а Джек стал постоянно сидеть у входной двери в ожидании папы. Дальше сердце Джека не выдержало, и он стал выть. Я ему говорил, «Джекусика, успокойся, все будет хорошо, папа вернется», но Джек продолжал выть. Невыносимо было слышать его вытье. Кошка Катька терпеливо сидела рядом с ним и никуда не отходила. Часто лизала Джека, пытаясь успокоить его. Однажды Джек выскочил из дома погулять и больше не вернулся. Катька страшно страдала, ходила по квартире, мяукала и искала Джека. Перестала есть. Совсем загрустила, но потом переключилась на маму. Заскакивала на мамину постель, ложилась рядом с мамой, мурлыкала, пытаясь успокоить маму.

Шли дни. Как-то мама сидела за кассовым аппаратом в магазине и вдруг она почувствовала, что между ногами кто-то вертится. Мама посмотрела вниз и увидела Джека с красным бантом на шее вместо ошейника. Он повизгивал, лизал маме руки и убежал. Больше Джек не встречался. Вокруг нас образовался вакуум, знакомые исчезли. Бубисы, встречаясь с нами, делали вид, что с нами не знакомы. Только сосед Любчинский всячески поддерживал нас. Мы уже много были наслышаны о приговорах-«10 лет без права переписки». С Лубянки не было никаких сообщений. Мама была вся в тревоге и поняла, что надеяться ей не на кого. Стала более энергичной и сильной, такой, какой была еще в Палестине. Ей в голову приходили всякие дурные мысли: "Жив папа или нет". Почему ей так сказал дежурный на Лубянке? На этот вопрос не было ответа. Когда наступил июль месяц, мы окончательно отчаялись получить какое-нибудь известие о судьбе папы, пришло письмо от него. В письме он сообщал, что находится в лагере на Соловках и осужден на пять лет лишения свободы. Позднее, когда папу выпустили из лагеря, он рассказал маме причину ареста. «За принадлежность к организации «Хацаир, ха шоммер», которая в Палестине защищала еврейские поселения от нападения палестинских арабов. Началась переписка. Однажды, в начале августа 1936 года, поздно вечером к нам пришел старый друг папы и сказал маме, чтобы немедленно уезжали, так как пришло постановление об аресте или высылке на поселение жен осужденных по 58 статье, а детей будут определять в детские дома. Говорил маме, что если уедем, может быть пронесет. После ухода этого человека мама пошла к соседу Любчинскому и рассказала все. Любчинский усомнился в успешности задуманного предприятия. Ведь переписка с папой будет продолжаться, и новый адрес будет известен. Можно только надеяться на безалаберность и неразбериху властей. Мама решилась. На другой день она уволилась из магазина. Кошку Катю мама отдала Любчинскому. Вечером мы собрали кое-какие носильные вещи в две сумки, кроме того, я и брат попросили разрешения взять марки. Мама согласилась. Рано утром мы вышли из дома, и пошли на вокзал. Купили билеты до Орла и сели в поезд Феодосия-Москва. В Орле жила сестра матери Евгения Израильевна. Мама рассчитывала на ее поддержку и не ошиблась. Мы свалились как снег на голову. Об аресте отца она знала. Тетя Женя была боевая и энергичная женщина. Участвовала в Гражданской войне, а ее первый муж был комиссаром полка, но заболел тифом и умер. Подобное было не редкостью в те времена. Тетя Женя вышла вторично замуж за Абеля Абрамовича Вольберга, участника 1-ой империалистической войны России с Германией. Был ранен в голову. Временно мы поселились в квартире у тети Жени. Мама с тетей Женей стали искать жилье в частных домах, которые находились на улице 7-го Ноября, недалеко от тетиной квартиры. Это было нелегкое дело, но, в конечном счете, нашлась комната в деревянном частном доме под номером 13. Комната была небольшая- 8 кв. метров. Там уместились две кровати, для мамы и Вити, как старшему сыну, а мне досталась раскладушка, которая ставилась посреди комнаты. В комнате была голландская печь, которая отапливалась дровами. Хозяйка дома тетя Поля была простой, душевной и малограмотной женщиной. Ее муж, дядя Борис, работал охранником, а все остальное свободное время находился в пьяном состоянии. Это был добрый, слабый человек. Тетя Поля поколачивала его иногда за разные провинности. Он же, плача, вздыхал: "Ну, что-ты Поля, ну что-ты", а потом падал на постель и засыпал. Тетя Поля, несмотря на мамину молчаливость, поняла в каком мы находились положении, и старалась чем – нибудь нам помочь. К ним часто приезжали родственники из деревни и привозили разные продукты. Тетя Поля каждый раз подсовывала всякие продукты. Мама конфузилась, всячески отказывалась, но тетя Поля упорно делала свое дело и приговаривала: "Римма, так она называла маму вместо Рива, ты уж не обижай меня, не обижай".
lake

Еврейский вопрос

В то время как либеральная профессура бойкотирует израильских ученых, а израильских теннисистов не пускают играть (уже заплатили штраф тупицы), на Израиль продолжают падать ракеты. Но никто об этом не пишет, не возмущается агрессией террористов.
Отличная статья, обьясняющая в полной мере почему нельзя евреям воевать, ну и вообще о природе человеческой

http://www.vz.ru/columns/2009/2/16/256534.html